Вспомним блокадные скорбные были,
Небо в разрывах, рябое,
Чехов, что Прагу свою сохранили,
Сдав ее немцам без боя.

Голос сирены, поющей тревожно,
Камни, седые от пыли.
Так бы и мы поступили, возможно,
Если бы чехами были.

Горькой истории грустные вехи,
Шум пискаревской дубравы.
Правы, возможно, разумные чехи —
Мы, вероятно, не правы.

Правы бельгийцы, мне искренне жаль их, —
Брюгге без выстрела брошен.
Правы влюбленные в жизнь парижане,
Дом свой отдавшие бошам.

Мы лишь одни, простофили и дуры,
Питер не выдали немцам.
Не отдавали мы архитектуры
На произвол чужеземцам.

Не оставляли позора в наследство
Детям и внукам любимым,
Твердо усвоив со школьного детства:
Мертвые сраму не имут.

И осознать, вероятно, несложно
Лет через сто или двести:
Все воссоздать из развалин возможно,
Кроме утраченной чести.

..

А. Городницкий — Мертвые сраму не имут

Реклама

Первое: не забудьте однажды посмотреть на звезды, вместо того чтобы обычно смотреть себе под ноги. Второе: никогда не бросайте начатое дело. Работа дает вам цель и смысл. Жизнь без нее станет пустой. Третье: если вам повезет и вы найдете свою любовь, помните, вы действительно ее нашли, и не стоит ей разбрасываться.

Стивен Хокинг

На первых порах тебя распирает чувство превосходства. Мы — раса избранных, путешественники. Мы видели и испытали гораздо больше, чем они, кто довольствуется монотонным «сон — работа — сон», возделыванием аккуратных садиков, одинаковыми загородными коттеджами и жалкими мечтами. Мы их за это даже чуть-чуть презираем. А потом приходит зависть. Поначалу мы посмеиваемся над собой.Что-то кольнуло вдруг и почти сразу исчезло при виде женщины в парке, склонившейся над малышом в коляске; лица обоих озарены, но не лучами солнца. Потом зависть дает о себе знать второй раз, третий — двое влюбленных идут по набережной, держась за руки; вот молодые сотрудницы некой фирмы смеются за столиком, подкрепляясь в обед кофе с круассанами… — и вскоре поселяется в душе ноющей болью. Нет, куда б ни завели тебя скитания, каждый уголок на земле по-прежнему самобытен. А сердце со временем начинает разъедать ржа. Смотришь утром на себя в гостиничное зеркало, а лицо твое будто помутнело, затерлось от множества таких вот случайных взглядов. К десяти часам простыни будут выстираны, ковер вычищен. Странствуя, мы регистрируемся в гостиницах под разными именами. Идем по жизни, не оставляя следов. Не отбрасывая тени, как призраки.

Джоанн Харрис «Шоколад»